Оседлал и пришпорил волну, Что прошла, картузы нахлобучив, Пароход, покидавший войну, Пароход – белобокий поручик. Красный берег рыдает: «У-ра!» Берег белый растаял в печали: Вы Россию, увы, не вчера… Не вчера вы её потеряли. Твой Париж – куда вечно бежишь – Нет, не ждёт отставного кадета. Он тебя, закалённый крепыш, Не вчера окончательно предал. Был и тяжек, и славен ваш путь До последнего мутного плёса! … До Царьграда осталось чуть-чуть Обворованным грешным матросам. С талисманами вместо меча, На щите прикорнули гурьбою. На корме сухарём заскучал Пулемёт с боевой бородою…
По степи растеклись эскадроны, Под копытами плачет заря. Постарели, поникли погоны, И не слышно грудного: «У-ра»! Под папахами хмурые брови И седины безусых юнцов. Разольются фонтанами крови Роковые ошибки отцов. Над Кубанью, над Доном уставшим, Растворился малиновый звон. Это дань всем когда-то пропавшим Среди белых и красных знамён… Сколько лет утекло с того лета, Помнит мальчиков батюшка-Дон. И всё видится в бликах рассвета Улетающий вдаль эскадрон…
У казака жена – шашка. У казака душа – воля. А степь – сквозная рубашка. Да и грехов, поди – море. … Конёк – он сердце изгоя.
За Борисов, за Глебов Я вина пригубил. Знает русское небо, Где следы их могил. И, смотря в грозовую, Красно-белую даль, Жду я пулю родную, Жду я вострую сталь. Словно перед атакой, Я в пружину сожмусь: В меня целится шпагой Бело-красная Русь. Но не вся ты чужая – Где-то там, за грозой, Бродит дева святая С васильковой косой. А за ней миллионы Безымянных, простых. И иконы, иконы С именами живых…
Жеребёнок, не плачь – подрастёшь. Только здесь не догонишь свободы. Предок твой был в набеге хорош, Грудью белой уняв пулемёты. Не гулять вдоль остывшей реки С озорной бесшабашной ошарой. Твою бабку свели казаки Под Каховкой, под Екатеринодаром. Постареешь и ты в хомуте, Посмотри на отшельника в стае: Мои предки шалили в орде И мечами крестили Мамаев.
Эх! Древляне, поляне, Кто опять виноват? Вас не манит, славяне, Златокудрый Царьград. Долго мы созерцали Забубённых вождей. Вместо них просияли Обелиски церквей. О, великие россы, Время высушит слёзы, И лихой московит Всё равно водрузит На глухие утёсы Измочаленный щит!
Родина, я навеки с тобой – Не отдам тебя, не променяю! Ты – родник под былинной горой, Ты – сады без конца и без краю. Твой душистый антоновский дух Пропитал мои вольные трели. Только я это думаю вслух, А иные – в уютной постели. … Родина, мы навеки с тобой: Пусть любить тебя – снова – непросто. И горит путеводной звездой Позолоченный крест над погостом.
С.П. Панюшкину, капитану 3 ранга От юнги
Изорвался Андреевский флаг Об углы соловецкого моря. Он в бутылке сидел и в «Крестах» Надрывался, с овчарками споря. Его рано списали в запас – Не замазать креста на погонах. Его шлейф, словно чуткий компас, Нам укажет проходы в затонах. Может быть, нас полюбит волна! Капитан, обойдёмся без боя. Или будет авралить луна Вместе с нами в кандальном забое? Капитан, капитан, капитан! За штурвал! И не сбрасывай хода! Если завтра мы канем в туман, То пройдут со второго захода.
Русь – это грустные ивы Над рекою широкой. Русь – это буйные нивы За колючим порогом. Русь – это горькие песни, Опьянившие душу. Русь – это снова: «А если б Налицо – не наружу? Русь – это жажда богатства, Барахло, лимузины. Русь – это нищее братство – Пожелтевшие спины. Русь – это клятые рати, Развернувшие крыла. Русь – это лижут закаты Молодые могилы.
И пылит, и летит – задыхается, Друг на друга упрямая конница. Лишь всё так же в закатах купается Обделённая светом околица. За избушками небушко слёзное Растеклось над полями невинными. Всё равно ей: своё иль колхозное То добро – под худыми овинами…
Вы в Дону остужали коней, И клинки вытирала вам ночь. А теперь среди душных аллей Вы из жизни уходите прочь. Вы в Париже постылом тоску Заливали дешёвым вином. Вам о Родине пел за деньгу Шансонье с боевым казаком. Офицерская честь и наган – Всё, что было за грешной душой. Выбирали, пытая стакан, Пулю в лоб иль дорогу домой. Разметала гражданка-война По чужбине уставших солдат. В ожидании вечного сна Вы клянёте далёкий набат. О Россия! Так в чём твоя суть: Снова, снова преследует рок. Вновь в очах собирается ртуть, Чтобы запад умыть… и восток!
Со вчерашнего дня вне закона И до гроба не слазить с седла: От осколков упавшего трона Не спаслась, раскололась земля. Гимназисты – юнцы ножевые, Вы теперь окаянная рать. Вы из детства шагнули в святые, И Россию у вас не отнять Неприкаянно призраки бродят: Белый цвет с той поры не в чести. На потомков аллюром заходят Кровяные косые дожди. Юнкера – это чёрные птицы, Что утюжат весною поля! Не оставили прежних позиций Гренадёры, донцы, егеря…
Опостылила служба казачья: От обиды горят стремена. Опротивела доля собачья – И своя, и чужая война. Окопался в земельке холодной, Без крестов и прилипчивых звёзд, Мой народ во свободу влюблённый. Был он слишком доверчив и прост…
Пальцы пытают руль, берег И хохочет пришпоренный дизель. Ещё миг — и останется мизер До обрыва, до штопанных пуль. Перевал по колёсам журчит, Обгоняя строптивое время. Погоди… за уступом джигит Водрузил тебе крестик на темя. Но и ты ведь не шиком пошит: На коленях плечо автомата. А в кармане пожаром горит Козырная ручная граната. Коли так, выбираешь в упор. Как на прошлой, на честной дуэли. Только как? Втолковать не сумели: Ты всего лишь, всего лишь шофёр. Пальцы пытают руль, И хлопочет рассерженный дизель. Человек, обойдёмся без пуль… Нам для этого надобен мизер.
Моя степь – далеко, далеко: За Донцом и у грустного Дона. Всё зовёт меня прыгнуть в седло Голос предков и крылья погона. Под метелицу рваных копыт И под музыку лысой нагайки, Я вращаю упрямые гайки, Пока сменщик натруженно спит. Надоело… стреножу глаза: Вижу степь и косые курганы. Где гуляли отцы-атаманы, Километры грызут поезда. На рысях ухожу за Донец, Вместе с бравым простреленным предком. А для встречи с бедовой разведкой Припасён драгоценный свинец. Моя степь – далеко, далеко: Целый век холостого полёта. … Я украдкой кладу под сукно Родовое бывалое фото.
Денису Давыдову кумиру детства
Эскадрон гусар везучих Не даёт покоя мне. Выплывает из-за тучи Русь на взмыленном коне. Молодцов ведёт полковник: Ростом мал, широк душой, Дам столичных полюбовник, Партизан, поэт-герой. Сердцеед, бретёр, рубака: Отступать он не привык. Бил и турку, и прусака, И мусью поднял на штык. Воевал гусар достойно, Хоть и не богат мундир: Жить привык братушка вольно – Сам судья, сам командир. У барьера все едины – Меткий глаз важней чинов. В подлецов, смахнув кручины, Бил с двенадцати шагов. На пирушках холостяцких, Чтоб его кто перепил! На балах, к досаде штатских, Ловко взбрыкивал кадриль. Помнят сударей потомки, Не забыт их чёрный труд: За стаканом самогонки Песни вольные поют. Вот и я – всё жду. Увижу Эскадрон гусар лихих Я, не видевший Парижа И мундиров голубых…
«Здравствуй, царь в Кременной Москве, а мы, казаки, на Тихом Дону».
Анатолию Куркову
Как над Доном, над Доном Мимо яблочных скитов Подались перегоном За малиновым звоном Казаки на москвитов. Но ушли недалече: Порубали сурово Где-то здесь, под Тамбовом. Ги! Гуляет нагайка По засаленным книжкам. Чай, какой-то всезнайка Получил по лодышкам. В лабиринте закрытом Исторических кладбищ Всё гуляет бандитом Его белый товарищ. Лебедянь: бабы, флаги, Мужики и рубахи, На рысях полусотня Улетает сегодня По Дворянской на плахи…
Море, море! Далеко ты и близко. Бьются строчки прибоя Подле серых домов. И мерещится в дебрях Тополиного писка Голос чаек и вздохи Белокурых судов.
Засыпает уставшее солнце На макушках задумчивых сосен. В затемнённое смотрит оконце Желтоглазая девушка – осень. У крыльца быстроногая тройка, А возница – сам молодец – ветер. Не спеши, дорогая, постой-ка; Пусть сгорит лета красного вечер. Подожди, пока стукнет двенадцать: Отдохнут твои месяцы-кони. Мне вчера завалило за двадцать, Остальное прочти по ладони. В перекрестье извилистых линий Укажи мне дорогу прямую. На виски скоро выпадет иней, Как туман – на листву огневую. Не гони, золотая, пойми же… Неизменны законы природы. Ожидают (начертано свыше) Свой черёд человек и народы. Пусть сгорает уставшее солнце, Лебединая песня не спета. Через год мне помашет в оконце Волоокая девушка – лето.
Весна-красна Съела грустные краски. В небе запах костра И сиреневой Пасхи. Ледок-старичок Без удержу плачет: По его бороде Солнце зайчиком скачет. Грачи-лихачи Шалят над полями, Да орлы-мужичи Их гоняют граблями.
У крыльца – тополя, тополя Обнажилися до неприличья. Позолотой играет земля – Словно знак боевого отличья. Серебром вышивает заря По стеклу окончанье сюжета. Перевёрнут листок сентября Уходящего бабьего лета.
Гусыни-волны тянут шеи И бьются о седые скалы. А вдалеке горит на рее Кудрявый парус запоздалый. Штормит, но на душе покойно – Не трогают грозы фанфары. Ведь это мне поёт нестройно Волна крутая мемуары. Ты по морям не зря скиталась. Грызёт лицо медуза – старость. Объятиям твоим досталась Моя просёлочная ярость. Скрипит растрепанное море, Очами мачт сигналит вечность. И, словно парус на просторе, Я улетаю в бесконечность.
Геленджик
Я пришёл. Ты как будто не рада. Смотришь искоса на скороходы. Не моя ты резная лампада – Козырёк из потёртой колоды. С губ слетело больное словечко, С губ тугих – водопоя печали. Но пустила опять на крылечко, Значит, вечно чужими не стали. Помолчим… сокровенно и чинно Под струну целомудренной вьюги. Над оконцем блестит паутина – Отпечаток последней разлуки.
Свищет ветер! Бьётся ветер! В проводах хохочет осень. Мне казалось в этот вечер, Что брожу я среди сосен. Мимо розовых скворечен Колешу походкой чинной. И струится мне на плечи Голос песни тополиной. Вместо ряженого парка По тропинке одинокой Шелестит моя тальянка За красавицей жестокой… Тише, ветер, легче, ветер. В проводах уснула осень. Мне хотелось в этот вечер Озаглавить шёпот сосен…
Босые берёзы – ряженые ели, Вечно одинокие девушки лесные. И тоскует ветер кушаком на шее, Остужая снегом звёзды вороные. Или снова тройка озорным галопом Разбудила песни задремавшей чащи. Я крадусь за нею по лукавым тропам, Я бреду куда-то, я – ямщик пропащий. Мне немного надо: отыскать дорогу, Что ведёт обратно к низенькой избушке. И залить до завтра синюю тревогу, Синюю тревогу из пузатой кружки. Мне немного надо: водки да махорки, И хмельной гитары шаловливый шелест. За оврагом снова зарыдали волки, Разрывая воем молодую прелесть. Всё бреду куда-то по тропе жестокой И молитвы горстью по углам швыряю. Если встреча эта обернётся боком, Попрошусь обратно я в родную стаю. Коли там однажды отыщу дорогу И лишусь до срока лживого наряда… … Новый год со мною ковыляет в ногу И горит звездою ямщика лампада.
Вот опять зазвенела весна Золотыми шальными подковами. И запела, заныла душа В унисон со звездами соловыми. Разметёт она синюю грусть Над моими мохнатыми высями, Расчищая зелёными крыльями Непогодой заплёванный путь.
Окончен бал: допили и доели, Гостям раздали честные подарки. Но для меня пока не отгорели Всего лишь первые успешные шабалки. Я с той девчонкой посижу немножко, Что с голубыми свежими глазами. Среди гостей её гарцует ножка; И кавалеры плещутся кругами. Я так решил, пускай февраль рассудит, Продолжим пир в укромном кабинете. И пусть потом порой болтают люди, Что мы с тобой давным-давно не дети. Я так решил, пускай февраль рассудит, Сейчас настигну роковую фею. Скажи, февраль, что с нами завтра будет. Ужели я однажды околею? Случилось так: без пламенных истерик В кругу друзей мы посидели славно. Я прочитал ей про Колымский берег, О самом важном и о самом главном. Потом дорога вдоль заборов тихих. Ледком сковало сморщенные груди. Не помогли возвышенные стихи. Ты так решила. И февраль рассудит.
Шустрики лихачи, Якоря грузовые – Залегли каланчи По орогам России. Они всюду лежат: У реки, у опушки… Замордованный скат Им заместо подушки. Дальняков миражи – Рикошеты калыма: Каланчи этажи, За могилой – могила. Кто фартовей из нас На опасном этапе, У того про запас Калиброванный бампер.
По дороге по большой Катит парень бороздой: Теребит цигарку, Слушая тальянку. Много ль парню надо, Ждёт его отрада – Лишь чуть-чуть везенья, Детям на печенье. Он ямщик бывалый. Словом, верный малый. На певучих шляхах Выцвела рубаха. Сонная дорога Вьётся до порога, И бегут берёзы; Следом по морозу. Значит скоро отчий дом,- Те же липы за окном. … Будут литься тосты, Как ночные вёрсты…
Дождь за косогором Слёзы льёт рекою. Хорошо забором Погрустить с тобою. Сделай шаг навстречу Через луг горячий. … Вдруг заплакал вечер Над кудрявой дачей.
Осушу поцелуев ладан И студёный кисель завирухи. Ни к чему мне пригожие клухи, Если только любимая рядом. Не зовут и большие дороги, Налитые бензиновым ядом, И обшитые небом чертоги, Если только законная рядом. С нами вновь родниковые реки, Зализавшие волчьи тропинки. Если бы… завязались навеки Бесконечной души половинки.
