Восьмое марта: сыт и пьян И всем подругам сетевым Дарю оптический тюльпан И пару слов из головы. А хризантемы из ларька Или охапку дивных роз Вручаю ей, где в лепестках Строка в строке – «Дом у берёз».
Был Щорс и песня о нём! Мы пели её когда-то. «Катюша» есть, есть альбом Про удалого комбата. Про Врангеля песен нет И про Деникина тоже! Где ты, народный поэт, В штиблетах и макинтоше? Быть может, в Париже мнёшь Синодик белопогонный? Пусть стих твой будет как нож, Как штык от кровищи чёрный. Я б взялся и сам, но всё ж: Тот «Берег» уже далече… По брегу шагает Щорс В стогодовалой картечи. За волю и землю здесь Он встал, как Разин воскресший! О том крылатая песнь И след на ботинках свежий… За гривами эскадрон – На шлемах звёзды атласны. Меж строк моих легион – Распятых конников красных. И прадед мой тоже там, В саблях и ленте червонной. …Мир тем багровым ветрам! И вьюгам белопогонным… А Лондон или Париж Пускай предъявят Поэта, Чтоб мог он средь верных крыш Стихиру из пистолета...
Запрягу я кроссовки По утряни ленивой. И по сумрачной бровке Потрушу белогриво. У ветровки бывалой Износилась уздечка. Согревает амбалов Пресса верная печка. И ни снег, и ни дождик Не спугнут олимпийца. Мой задумчивый ёжик По тропинке клубится. Здесь подумать о многом Можно без канители, За донским буреломом Дни мои облетели. Эх, кроссовки, кроссовки – Две шнурованных гири! На ногах двухпудовки… Или «фирму» купили? Ничего… распрямляю И сгибаю бицуху. К сердобольному маю Напрягу футболюху. Чтоб чужие ворота Вновь запомнили шведку. Чтоб порвать с полулёта Или мяч, или сетку!
У меня была сестра Отчеством Алексеевна. У меня была халва, У неё терпение! Поменяться я хотел, Да не успел до праздника: Отнесла её артель В домовине. Фантастика?! Как же так, скажи, отец: Откеле гроболепие? Направлением Елец Эта Википедия. Но отец молчит, как крест - Притулился в стороночке. Мы сегодня крестим перст Возле Светиной лодочки... Здесь местечко для меня Найдётся одноместное. Тут ведь вся моя родня, Тут компания честная! Нет воров и нет убийц, И в округе дивеевно. Здесь отец мой среди птиц И Светлана Алексеевна!
2021
Опять Рождество нагрянет - В яблоках, в Лебедяни. К Борису на этот свет - Директор, слесарь, поэт!.. В обитель, что под горою, Дружно заглянут гурьбою, Как будто вновь тяпкопад - Разбойнички в первый ряд. В насечках лихие хлопцы, В карманах звенят червонцы. И коли какой набат - У них казаков отряд! Зараз лебедям и вере Казак послужить намерен. Не зря здесь в шептанье свеч Донского Дмитрия меч. Не зря в тишине амвона, Среди колокольного грома, Живёт Пересвета тень В иконах и ночь, и день. Умчаться за сини воды - Такое чудо природы, Но Дон не замедлит бег - Уже двадцать первый век! Гуляет в моём народе Святая тяга к свободе! В первом ряду трафарет - Директор, слесарь, поэт... Пусть не в семнадцатом веке - В карманах мятые чеки, На паперти русский дух - В углах серебро кольчуг. Священник опять отпустит Грехи и по этой грусти Пройдёт, словно лёгкий бриз, Таков он — отец Борис. Опять Рождество горою: Правит коня к водопою Сам Тяпка, а я пою Поэму «Рождественскую».
2021
Тяпка — борец за свободу и порядок (воевода!)
Понесли Любашу нашу На кладбище далёкое. Ела щи она и кашу, Да поджарилось лёгкое! Мы с ней в классики играли В эры семидесятые. Ей гремели на гитаре Пацаны патлатые. И Любаша отлетела На ковре-Наутилусе. Снова ляжет чьё-то тело Во гроб коронавирусный... …......................................................... Этаж плюс этаж — кильдимы, Лампа, лампочка, лавочка. На входе ждут пилигримы - У всех чёрная масочка. Забрали Любашу нашу Гробовщики невдатые. Ели щи мы, ели кашу С Любой в восьмидесятые. Водка была и хлебушек, Клуб заместо обители. И также любили девушек В парке машиностроители. Где вы, в сараях и кедах, Дворики двухэтажные? Где вы (страны Советов!) Доминошники-граждане?! В подъезде полы помыли... «Соседям приготовиться?!» Сегодня в каждой квартире Тётя Люба — покойница. Случай, вестимо, не первый - Домком... тот и здесь в лидерах! Чтобы не кончились нервы, Молимся всем святителям. Как будто по чьей-то воле Тикают эти часики... И я, пошептав Николе, С Любой играю в классики!
Кто же лыжи придумал, Чтобы степь взять и горы? Кто по снегу угрюмо Шёл за злые заборы? Был тот парень счастливый, Был он первопроходцем! Только вот молчаливым И двуног-иноходцем. Он гонялся за солнцем, Он и горы карябал! Был тот парень японцем Или русским нахрапом? Он искал своё место В пирамидах Альпийских Одиноко и честно, Как купец финикийский. Кто же был этот чудик? Может быть, итальянцем? Не поверите, люди, Был он неандертальцем!
Снеговик я! Снеговик! Хоть и ростом невелик. Я оттуда комета, А не чья-то ракета. Реки, горы, острова И глазастая Москва… Сей планеты чуланы Тормашат мальчуганы. Приземлюсь-ка до зари В детский садик №3: На перинах у ёлки Мандарины и волки… Я ведь космос открывал И Луны держал штурвал. Я теперь, как Коперник, – Настоящий волшебник. За край света шлю письмо: Зайки, мишки, эскимо… Чтобы этим колхозом Сбацать с Дедом Морозом! А потом… во двор, в футбол: Вместо штанги встать комком. Но однажды тягуче Лягу в вешние тучи. Пусть хранит мой котелок Детский садик «Тополёк». Путь у нас олимпийский Дед Мороз ведь Сибирский! …………………………………………………………… Год прошёл… Ты только глянь: Лебедянь, Лебедянь!..
Красим металла плоть, Кумар обнимает печень. С неба глядит Господь, Как пылит Человече. Не во сне – наяву: Доки – синие маски. Есть у каждой на лбу Фильтра для ядрёной смазки. Мне бы противогаз Иль Фантомасову кожу? А после… пьёшь «Кавказ» Во всю цимлянскую рожу. Правим здоровья чуб. Но что-то немного стрёмно: Капают с кислых губ Антибиотика зёрна. Вместо пилюли – спорт: В баньку нырнём цеховую. Водит меня Господь! Не зря жёлтый крест целую. Веничек! Благодать… В каменьях парок фурычит: Краску будем хлестать И парить больничный вычет. Словно родился вновь – Шагаю без рук, без каски, Как юнга, опять здоров, Хорош, как бокал с шампанским. Верю, меня не взять Ни вирусу, ни оскалу… Такая благодать С ноябрьского неба пала.
В землю лопату, в пах! Спина колесом – каюсь! Тянет мой аргамак К хмурому пню, к сараю. Дистанция та – во! Те же восемь верстаю. Дед нарезал жнивьё После войны и к Маю. Земля, как пылесос, Тянет души мокроту. Под ногами навоз Ждёт родную пехоту. Только пехоты нет, Осталась одна осень. Знает о том сосед: Им тогда было восемь. Как брал фронтовик плуг, Был мой сосед свидетель. Как под слёзы старух, В войну играли дети. Шажок за шажком – в кость! Трамбуем родной берег! Ставлю вновь на авось Суть свою без копеек. Земля – скулы и пот! Она даёт и прячет, Будь ты целый народ Или тяглая кляча. Вкруг осенние пни – Тополь скис у дороги. Вновь сгодились они – Кирзаки-носороги.
Он статью написал и отнёс в «Тру-ля-ля», А Главвред не повёл даже носом. У него в падеже, с буквы А и до Я, Риторический зуд медоносов… Удивился пришелец такой темноте: Ведь герой – сам Замятин Евгений. На обоях он рядом – везде и нигде – Неприкаянный гвоздь поколений. На Покровской опять весело от лампад: Рядом «Мы», и «Блоха», и «Аттила». А Главвреду свобода, увы, как набат – Ему впору цензура да «мыло»… Нос по ветру держать научился давно, Только здесь оплошал недотёпа – Это ветер вселенной, этот ветер – вино, Это ветер Второго Потопа. Продырявив очки, сказанул буквоед Ходоку с письмецом неотложным: «Я статью твою горькую съел на десерт, Напечатать её невозможно!.. Отчего?! Почему?! Объяснить не могу Ни глаголом, ни ямбом, ни матом… Да, Евгений! Но он на другом берегу Со своим внеземным аппаратом. Век поэтов взойдёт на горбах ЭВМ Чрез 500, может быть, или с гаком! «Мы» - не мы, потому что живём без поэм На планете самих Зодиаков». Делать нечего… дверь: объяснили путём – По науке и без апперкота. Только вот как назло прошуршал за окном Как бы хвост от того звездолёта. Неужели за рамкой мелькнул «Интеграл» И с надеждой в наш люк посмотрел Адмирал?..
Лебедянь
Покровская – ул. Покровская, на которой находится родовой дом Е.И. Замятина
Нет, он не князь! Он парень из трущоб. Но есть на нём загадочная нота. В его груди сверкает самолёт И жилы под решительным капотом!
Хорошему человеку
бывает стыдно
даже перед собакой.
Антон Чехов
Липецк – город холмов!
Липецк – земля металлургов!
Здесь не встретишь коров,
Дворняга – друг переулков.
Шайка сих огурцов
С настроем за око око…
Вновь грядёт сквозь Кольцо
На Новолипецк и Сокол.
Лишь бы не тяпнул вдруг
Тот коренник оголтелый.
Выну руки из брюк:
«Давай подходи – кто смелый?!»
Но, посмотрев в глаза
Этим свободным барбосам,
Увижу вновь поезда
И дым на вольных утёсах.
Быть может, пора давно
Сбыть их в отдельное место?
Но в зоопарке… дно:
Им будет душно и тесно.
Выпустить где-нибудь –
В тайге или джунглях смелых?
Вместе продолжить путь
На четвереньках… в стрелы.
Снова шеи костров,
Утёсы и водопады!..
Снова стадо коров
Гонять ему за ограды.
Стих про коров? Изволь!
В глубинах универсама
Рассыплю его соль
По витражам и подвалам.
Каждый пакет и куль
Запомнят лектора имя:
К мордам хомут примкнул,
Дёрнул картонное вымя.
Быть может, за мой труд –
Бурёнку вместо подарка.
И за усы приведут
Из лучшего зоопарка.
Липецк – город холмов!
Липецк – земля металлургов!
Лучший из городов:
Без грязи и без окурков…
Есть такая Эльвира! Её знает полмира! В неё верят ельчане… Любят на Лебедяни: И поэты, и бонзы, И конечно берёзы, Что растут за окошком По счастливым дорожкам. Поднимает Культуру – Эту тяжкую фуру… До страны Беловодья Отлетают поводья!
Дождь тарабанит в окно, Дождь разболтал все секреты: Где угощают вином, Где промышляют поэты. А где-то… вкрадчивый штык В соседа готовы вхряпать. Жизнь… она солнечный миг Дворцам и всем казематам. Миг этот жарче войны, Ярче отчаянной пули. Пускай идут до весны Эти дожди-ветродуи. В дождь никого не убьют – Блиндаж усыпит героя, Но через сорок запруд Вспомним библейского Ноя. Уже стучат топоры, Уже зовут барабаны!.. В причалах ждут до поры Ковчеги и капитаны…
Футбол сегодня – не кино! Футбол сегодня – не в фаворе! Он не финтит, как то вино: «Спартак» – «Динамо» (Федя в поле!). Тот Черенок был (дай глаза!) В разведку иль в цветы Мадрида. Был Шмаров: тот крутил туза В глаз лобановского болида. «Динамо» Киев – о-го-го! Солисты там, как в Мулен Руже. И был «Спартак», а с ним всего – Сто тысяч в олимпийской «Луже». Футбол сегодня – старики! Им в ГТО не взять ни фига. «Газ…дон» и всякие «быки» Играют, как вторая лига. Зато есть «Матч»! Спасибо им – Туфту оформят, как конфетку. Они в строю, пока мы спим: 0-2, 0-3, четыре в сетку. Когда проснёмся, скажет фрак: «У вратаря в коленках щели. Мы бились, словно сам Спартак, Но вот ни разу не вспотели!» Из года в год такой пинок – Выносит нас Европа оптом. Пусть выйдет «Ротор» на часок И «ПСЖ» умоет потом! В футболе нашем – без премьер: Нет Бесковых и Лобановских… Валера Шмаров – был Мольер! А Черенков – Шекспир, Высоцкий!
По сусекам бродит вирус – Руки моем мойдодыром. Не пора ль прабабкин примус Раскумарить керосином? В космос лётаем как птицы! Здесь же… коршуном в аптеку. И холодные гробницы Продают, как ипотеку. Уж толкуют мозгоправы: «Нет лекарства, кроме водки!» Уже лопают подвалы Соль, бумагу и колготки… Боткин где и Менделеев? Где шаман или папирус?! Пока думают евреи, Пьём, ребята, антивирус. Как споймаем «геркулеса», На югах или на льдине, Докторам и райсобесам (Всем живущим и в помине!) Памятник до небосини.
Не с «Эдельвейсом», а друг с другом Они воюют в тех горах. Под этим солнцем, солнцем юга, Христос в знамёнах и Аллах! Чего им мало: скал аль мяса? Быть может, неба и Луны? Идут они, обняв фугасы, Идут строители войны. Навстречу, из-за перевала, Телеги, арбы и народ… И никакого генерала, А как-то… всё наоборот. Как будто время Грибоеда, Шаманов, цезарей, когорт. Но ведь была… она – Победа! А прежде – немец у ворот. Где короли, цари, султаны, Легионеры и Аббас? Всё также сонным караваном Над араратами – Аракс!
Азербайджанцы бьют армян, А те их бомбой хитрой, в ножик. Забыл Баку и Ереван – Коран и Библия похожи. Всевышний там, на небесах, Сегодня плачет под Луною: Его далёкий Карабах С его поссорился Звездою. Он любит всех: и стар, и млад, И светлокожих, и не очень… И там, и там кому-то ад, Кому-то в рай тоннель короче. Подумай, встав за пулемёт, Об этой роковой дилемме. Тебя ведь кто-то где-то ждёт, Его… в родной галантерее.
Расчертили небо Дымчатые стрелы. Выглядят нелепо Эти каравеллы. Нет, не самолёты На ученьях страшных, Будто Дон Кихоты Из поэм вчерашних. Вкус замысловатый! Но настолько просто?! Словно экспонаты Гения-подростка. И легки, и смелы Кисть его и мысли. На краю вселенной Сны его повисли. Дон Кихот железный Нынче равен чуду! Стрел тех ирокезы Ближе Робин Гуду. А по мне примета Эта для науки: Образ Пересвета, Кони да кольчуги.
Месяц как стих Шахерезад! Звезда как сама Паллада! Ей до земли плыть миллиард… Она как в лесу лампада! В парусах её, в бубенцах Ветром выткана картина: Мой согревший космос очаг, Петропавловск и Аргентина.
В праву руку кольцо Я носил оберегом, Чтобы было лицо Без пружин, без доспехов. Мы венчались за ним В нашей Троицкой крепи. Нас водил херувим Сквозь Адамовы цепи… Было в том тайнике И светло, и надёжно: Даже сильной руке Здесь совсем невельможно. Будто в танке КВ (Средь хоругвей бывалых!), Нам одел иерей Золотые скрижали. Дело было под Пасху Под бренчание птичек. А сегодня вдруг Маски Не взрастили куличек. Я колечком избил Броневые ворота: Есть такой карантин, Есть такая Работа. Мы стояли как пни У зловещей листовки. Если сзади они – Душегубцы аль волки? Кто откроет засов, Кому рано в Иуды? Кто спасёт беглецов Годуновых, Малюты?.. В этом танке тепло, В этой пушке удобно. Только вот как назло Никому нехоробро. Обрели мы покой Под горой у Бориса, Где Димитрий Донской, Где сам Тяпка крестился. Под присмотром святых Разговелися чада. И без тех домовых, Как без Понтий Пилата. Жаль, что тот оберег Повстречался с «Сургутом». Я сегодня навек Повенчался с «УКУПом». Потерялось кольцо, Под железки забилось. Это… чёрта лицо? Или всё ж Божья милость? Паковали мы всех: И насосы, и ЗИПы… …Может быть, оберег Покатился в Египет?
2020
«Сургут» - направление отгрузки насосов (г. Сургут)
«УКУП» - участок упаковки и комплектации
(или ответ некоторым борзописцам из рунета) Давно ли книгу промышляли вы? Есенина и Пушкина забыли! Попробуйте вот так, из головы, Какую оду написать Кобыле. Она уж точно поумнее вас – Не блещет, не кичится скудоумьем, Её лихой нордический анфас Плевать хотел на ваше «вольнодумье». Туда же плюнет каждый Святогор – Коль поутряни подойдёте ближе. А может быть, губастый помидор К вам прилетит Гаврошем из Парижа. Там прозы варят и стихиру тож: Дюма и тот орудовал хореем, Бальзак держал рифмоплетёный нож Вот для таких внучатых чародеев. Опять подул рубцовский ветерок, Я взял перо, чтоб застолбить ответку. Мой слог тяжёл, как вкрадчивый каток, И если что... вас закатает в кепку. "Рождённым ползать - не дано летать", - Сказал Есенин, дуя папиросу. Ползёт "прозаиков" подстриженная рать По нашему с Сергеем рифмочёсу. Таким червям опасен Святогор, Турецкий спуск и церковь над брегами, И генералы от Болгарских гор Таким не машут злыми киверами. Роль корифеев инда не для вас, Хотя и пыжитесь порой от скуки. Возьмите лист и напишите Сказ, И мы возьмём вас сразу на поруки. Обиды нет – осадок, как в кино: В рунете оживились борзописцы. Ты их за дверь – они опять в окно, Как будто бесполезные дантисты. А мост стоит под Тяпкиной горой. Ему замута эта бесполезна! Он Богатырь с бетонной бородой И жилами столичного оркестра. Засвятогорили в Казанском купола! Засвятогорили счастливые машины! И мне пора загуглить удила На этот раз хотя б без матершины.
01.09.20
Два моста, как два крепыша, По брегам донским – по судьбе. У «Казённого» плачет душа, У Другого суставы в борьбе. С тем, которому 100, вчера Попрощался местный таксист, И статью про 100, на гора Выдал честный пиджак-журналист. Заглянул в позапрошлый век – На другой, на турецкий фронт, Когда Шипку держал Человек, Расчехлив русский штык и живот. Вспомнил паря Турецкий спуск И родник, что внизу живёт. Но для нас та гора – Эльбрус, А родник как бы Дальний Восток… И быльём поросла тропа Сквозь былинный восточный брег, Где приставшая с битвы толпа Омывала свой рыжий доспех. Той России давно уж нет: Много было войн и трудов. У «Казённого» крепкий скелет! У «Казённого» 100 парусов! Мост Другой, презрев светофор, Тьму моторную – в хоровод… Я б назвал его… так: «Святогор!» - А не номером два аль 500. Он, как Скиф-богатырь босой, В лебедянские скулы врос. И плывут над его бородой Соковозы в жару и мороз. Оба здесь, под Тяпкой – горой, Прикрывают своих рыбарей, Обвенчавшись с донскою волной – Этой кровью легенд и полей. Не рыбак я, но тоже свой – Лебедёнок с душой-тетивой. На меня, как стрела, в упор Смотрит пристально тот Святогор!
декабрь 2019
А казалось… казалось ещё вчера…
Дорогие мои… дорогие… хор-рошие…
Сергей Есенин
Хотел почитать, не дали –
Эти два… эти педали.
Давят, шлифуют восьмёрки
Очередные культорги.
Чем ехать куда-то прямо,
Уж лучше в обход… по ямам.
В обход оно будет короче –
До Лебедяни, до Сочи…
И для Москвы, для гламуру
Скинут крестьянскую шкуру –
Дырявит мои паруса
Московская колбаса.
Идут мимо наши люди,
Им слово сегодня будет.
Но ежель из одиночек –
Меж ног никто не проскочит.
В просаках мелькает шкетом
Тот, кто зовётся поэтом,
Которого я когда-то
Плавно поднял на лопату…
2
Дурачат свет и босоту!
На кой краеведу лажа:
Стены Дурасовых – фото,
Замятин для такелажа?
Рекламу они, как сало,
Изменой засунут в души.
Им Лебедяни мало,
Им подавай полсуши!
Известно: «деньги не пахнут» -
Найдут и склеп, и усадьбу.
От них нет покоя праху,
Сыграют и трупу свадьбу.
Такая туризма карта:
Массовка, чаёк, портреты…
Здесь корифеи театра
И клуб, которого нету.
Игумнов! Дом! А ближе:
Морщины, как у старухи,
Пьяные чудо-афиши,
В титрах сытые мухи.
