Лермонтов Михаил Кавказ знал и любил. Его Кавказ уважал, Как благородный кинжал. Каждый Измаил-Бей Помнит русских людей, Помнит черкес доброту Шагавших на Кабарду... Под барабанный бой По-волчьи живи, пой! Пушки лезгинку поют, Штыки создают уют... Создали! Посмотри: Горы-поводыри, Гордые есть города, Звонкие здесь провода... Каждый Измаил-Бей (Призрак синих ночей) Будто из нашенских мест - В теле пылает крест. В синих горах лежат Кости русских солдат: Голые и без креста... Такие эти места. Мечется средь могил Лермонтов Михаил. Средь гор дымит его след - Таков он - русский Поэт!
5.07.16
Сижу и думаю: о чём писать? Где тему взять не дохлую? Живую! И не хочу, и не хочу опять Втирать халву, как бы чего ворую. Засну, друзья, с Рубцовым на груди. Ах, что за хрень! Вы не читали Коли? Скрипят его кирзухи-сапоги Во мне. Скрипят шершавые мозоли… Быть может нам сорваться по грибы, Али по ягоды в заброшенный малинник. А то всё больше тихие гробы Плывут во мне, как будто в холодильник. В каком саду и я нарву букет, Чтоб с петухами, с зорькой золотою?! О чём писать меня учил поэт Такой родной дождливою порою.
15.05.16
В разрухе мой осиротевший дом, Который дед после войны построил. На фронте был он рядовым стрелком, Таких полно в моём честном народе. Кого спросить: почто и почему Мы разошлись и ничего не свили? И вот я, здесь, наследником стою, Среди тряпья, среди крысиной пыли. Торчит кругом родительский скелет – Лампадкой тлеет огонёк хибарный. А на стене внимательный портрет – Висит мой дед, висит стрелок ударный. Прости, солдат, невинных дураков! По ерунде мы разошлись по жизни, Но пару русских правильных стихов Я всё ж отдал единственной Отчизне.
9.05.16
В тумане спит уставший машзавод: Рабочий класс, интеллигент и прочий… Обычный небалованный народ. Без всяких там особых полномочий. Уже спешат родные по делам, На остановках собираясь в гроздья. Сорвите их, сварите по котлам… И засверкают молотки и гвозди. Сверкнёт тот гвоздь аллейкой трудовой, Мелькнёт кувалды силуэт остывший. Гвоздями дышит воздух ноздревой… В тумане перекрёстки и афиши. Гвоздят подъезды, сыплется народ: Кому направо, кто налево скачет… …Из года в год на остановках ждёт Неторопливой крошечной удачи.
26.05.16
Сегодня вдруг мне позвонил театр. Тот режиссёр, тот лицедей пригожий. Просила взять, по-быстрому сыграть, Всосать в себя совсем чужую кожу. Им позарез потешный генерал, - Чтобы типаж, харизма и порода… По телефону я почти не врал: Играть других мне вовсе неохота. Полсотни лет свою играю роль По Станиславскому в театре реализма. Хочу и я какой-нибудь порой Всё же дойти, достать до коммунизма. В тринадцать верил, видел: что дойду. А в пятьдесят почёсываю репу… Кругом театр, катавший лабуду, Переходящий плавно в оперету… Какой им нынче нужен генерал?! Антон Деникин или Врангель дерзкий? По телефону ничего не врал Ефрейтор бывший, рядовой советский.
25.05.16
Плужит народ наш дюжий. Служит солдат и артист. Только кому он нужен Сраный такой футболист. Снова нули, баранка У наших сладких ребят, Очередная пьянка… Снова «Динамо», «Спартак»! Потренируйтесь… что ли Ещё полгодика, вы, А то на футбольном поле, Вы как коровы. Увы! Футбол этот коровий Тренер поставил умно… Хуже поноса с кровью Конское ваше дерьмо. Отпуск: даёшь Канары! Премия топает в банк. …Взять защиту на нары, А нападение в танк. И будет реально жёстким Наш восемнадцатый мир: Прямо в финал Московский Вас поведёт командир – Чапаев или Котовский…
3.07.16
Он самый русский из поэтов наших! Он первый в небе, на воде и суше. Он навсегда всем Черноморам страшен Наш Александр Сергеевич, наш Пушкин! Поднял он знамя западных славян, Поднял он знамя всех славян восточных. Он, как тайфун, как чёрный ураган, Прошёл по всем местам Ближневосточным… Руслан, Людмила, Всадник и Борис… Вся эта песня до конца не спета. На запятой отчётливо повис Очередной отъявленный Мазепа. И в двадцать лет, и даже в пятьдесят Вас удивить наш Александр сумеет. Его орлы по-прежнему парят Над русской нашей, ласковой земелей.
2.07.16
Заходишь ты в церковь нашу И глушишь святую воду, Но проклинаешь и даже – Ты ненавидишь свободу. В кармане пригрелась змеем Та же багровая ксива. Он и креститься умеет, И заливает красиво. Он здорово вам расскажет: О Перекопе, о красных… А правду – другую, нашу – Размажет агиткой, лаской. Расскажет: как было дело (Как будто ему лет двести). И крестится красное тело, Меня стреляя на месте. Обратно ворвались волки В наши размякшие души! Оборотни и двустволки Вновь прорываются в уши. На дёснах булькает злоба, До срока сжатая коркой. Но знаю, знаю до гроба: Парторг, он не Вася Тёркин. Нашу крещёную воду Эти грызут человеки… Это покой для народа, И в дёснах водопровода Не встанут красные реки Того семнадцатого года.
2.07.16
В той книге, власть за пару сотен лет, С обложки машут крепкие погоны. На саблю сел какой-то человек, Неотставной заслуженный полковник. За ним в ряду фуражки казаков Или жандармов ласковые лица? Та фотография семнадцатых годов В полшаге, в полштыка от коммунизма. Куда вы разбежитесь, господа? У белых вас появится немного! У красных будет чернь и голыдьба… Но вам туда понравится дорога. Полковник бравый – старший военспец, Хоть бородой в царя да в Николая. Её он сбросит вовремя – храбрец – Когда настроит конницу Чапая. Кому был нужен император тот?! Кому был нужен, окромя народа. И среди сотен выданных свобод, Ему свободы не видать и года. Умён и точен бравый военспец, - Ушедшей власти вкрадчивый приемник. А для кого-то форменный подлец Или богатый, крашеный, нахлебник!
29.05.16
Где ты мой вороной, На каких небесах? Повстречаюсь с тобой В золотых стременах. Будет небо кругом, Словно спелая степь, Развороченным ртом Я попробую спеть. Будет песня моя До сиреневых звёзд! …Про живые года У косматых берёз.
25.05.16
Ветер лижет лицо, Дождь в кустах барагозит. Отыскать бы словцо: Хоть в поэме, хоть в прозе. Чтобы было оно – Без отваги и перца. Чтобы было оно – Той черёмухи сердце.
27.05.16
Дедом мы звали его, Хитро моргая при этом. А он смотрел глубоко... Был он Поэт! Поэтом! Словом искру высекал, Рубил поэзии якорь. Гонялся за ним кальмар - Рыб бесполезных локатор. Ловили радаром, в сеть, Терли мозги тараканьи... ...Но всё ж не смогли запеть Те голавли и пираньи. А он, паруса подняв, Чётко сигналя глаголом, Дул среди этих коряг Верным седым ледоколом. Через войну в Ленинград, Через войну на Кобоны. Был он последний солдат В нашем культурном салоне. Ломаем, вяжем язык, - Глаголы черпаем кружкой, Друг друга рвём за кадык Какой-нибудь финтиклюшкой. А он смотрел глубоко, Как мы от ума балдеем. Был ты кода-то Серго!.. Панюшкиным был Сергеем.
9.07.16
Сергей Есенин! Есть такой соколик… Он душу дьяволу вестимо не продал. И не был он пропащий алкоголик, А был живой, чувствительный кристалл. Его крутил тот пугачёвский ветер, Родных хибар осиротевший дым! Сергей Есенин был на белом свете Такой советский честный гражданин. Золотогривый… честным барабаном Гремел про то, о чём молчал Господь! И если был однажды коммунаром, То для того, чтоб рифмами пороть. Господь молчал, ну а потом ответил – Смахнул с кудрей гнилую шелуху: Все услыхали в золотом поэте Сердечный гром… На нашем берегу! На том брегу кудрявятся берёзы – Его судьбы, не знающей покой. Его стихи идут, как паровозы, Сквозь поколения чрез точку… С запятой!
9.07.16
Пуля не гладит, жалит. Пуля не врёт, не плачет. Злые сытые хари Знай палят… Без удачи! Нет у народа шансов Выйти на волю целым. Мировое пространство: Красных стреляют, белых... Уж! тыловые крысы (Им трудоднями платят) Всадят в арбуз твой лысый, Всадят в Семипалата… Красным ты слогом вздыбил Город тот у пустыни. Красной конницей в дыбы Он и летит поныне. Как ни старалась стража, Мир ты украсил словом. Парят стихи твои, Паша, Как те орлы над Тоболом. И не прервёт их натиск Ржавый Семипалатинск.
9.07.16
Белый лист предо мной, Как покойник отпетый: Неподвижный, босой, Совершенно секретный. Я на нём напишу, Нацарапаю больно… Будет карандашу Глубина и раздолье. Мне б поглубже залезть В его белое тело, Чтобы красная песнь На полях зазвенела. Чтобы в жилы вошла, Оживила босого: Без обиды, без зла И кнута боевого.
13.08.16
«Монаха» хочу продвинуть. Дайте «Монаху» дорогу! Бросьте горбом на спину: Цепи, дубьё и свободу… В библиотечных дебрях Ему потеряться просто, Библиотечные зебры Его накроют коростой… …И завернут обратно В какое смутное время? Были у Минина правда, А у Пожарского стремя! Был у монаха ножик Рядом с крестом уставшим. Он барагозился (Боже!), Скрепляя знамёна наши. Монах мой бредёт веками, Обрубком лиловым машет… И катится за штыками Его головушка дальше. Соединив обрубок с головою, Читатель, познакомишься со мною!
8.08.16
На Троекурово Еду аллюрово, Остановлюсь поклоном Подле Иллариона. Сочные маковки, Спелые златовки… Подобрались сестрицы! Дозвольте помолиться? Тарюсь водицею. Падаю птицею. Перекрещусь широко! В сердце не одиноко.
10.08.16
Мне б одолжить у Бога Пару мощных слогов. Мне б подобреть немного, Буду… как Коля Рубцов. Буду дырявить ветер, Шею ему оседлав. Буду на белом свете Очередной аргонафт. Хоть за руном, хоть к звёздам… С ветром недолог путь. По золотым погостам Будем оркестром дуть!
7.08.16
Отец святой благословил… (Пора!) Меня, причастника, ужалил новостями: Он вспомнил случай – у того бугра – Где кончил жизнь купец из Лебедяни. Потом гнусавил добрый богослов, Читая лоскуты скороговоркой. И черти ждали молодой улов – Там, за углом, с весёлой сковородкой. Лишились кайфа эти молодцы, Ушли записки во Христово царство. А я, отрезав лишние хвосты, Пойду в субботу в Троицкий… Венчаться! Здесь, у больницы,каждый нарасхват. Кому халва, кому угрюмый протфель. Шаманит морга тихий перекат, Шуршит кадилом , по соседству, профи… Мой удалой, розовощёкий Брат!
2.08.16
Пересвет во Христе! Есть картина такая. Он, как Сергий, везде Ищет хана Мамая. А Мамай нынче здесь, Где-то рядом, за стенкой. Широка его песнь, Крутит шашни с соседкой. Пересвет, твой прыжок На головушки наши. Красный внуков конёк Понесёт тебя дальше. Покачаешься всласть На малиновом пони: Рядом Дмитрий конязь На шершавой иконе. Во дворе ваш Мамай Пьёт с соседкою пиво И на весь белый край Матерится красиво. Крутит пальцы, как царь, Этот парень фартовый… …Но падёт невзначай Удалой участковый.
16.07.16
Завтра на склад, на работу, в дело! Вновь накладные, весы на входе… Песня моя отойти успела, Бродит, как конь, она на свободе. Рядом табунщики – прохиндеи! Песня моя им, как в бане, книга: Видно… не раз удавить хотели Они меня – ненавязчиво, тихо. Жрали мой хлеб, дружили как будто, Скрытно коня моего седлали… Вечно… любимая прибаутка: О том воре, кого не споймали. Знаю, мой конь у воров в почёте. Его – ветер – седлать бесполезно. Так и живу, как строка в переплёте, Так и живу по возможности честно!
1.06.16
Линолеум жёлтый, старый… И сам я не молод поди. Сижу, о жизни гадаю: О прошлом, о том… впереди. Как будто судьба скрутила В пружину в живую спираль. Где ты, хорошая сила? Где мой, не прокисший, Грааль?! Хлебнуть бы из чаши этой Хоть водки, а хоть и компот. Кто мог бы помочь советом Намедни, зимой, занемог. Вращаюсь, кручусь юлою По жизни, по вязким годам. Когда придут за тобою. Тогда всё узнаешь сам… Налево – туннель хороший: Светлый, весёлый, прямой… Направо – дерзкие рожки Ждут тебя за косой. Начать бы сальто с начала, С того нулевого угла: С пелёнок, с груди, с одеяла… Такие были дела!
15.07.16
Музыка играет во мне: Казачья, наша, простая. Лечу я на ловком коньке. Лечу я, ночь выжигая. Конёк мой совсем не Пегас. Без крыльев зверюга этот, Но может запрыгнуть на Марс Он реактивным мопедом. Ракетой в лазоревых снах, В мечтах, в захолустьях мира Гонял он на синих горах Без табуна, командира. Он был и доволен, и горд. Как птица – спина прямая! Со мною связался и вот: На холке болтается горб, В который вонзил я, гуляя, Поэмы нашего края.
15.07.16
Рок познакомил нас И повязал навсегда… Меня поила звезда Мёдом зелёных глаз. А годы… Ток! Провода!
28.07.16
Ветер, ветер! Сколько мне жить, Далеко ли ещё до обложки?.. Сколько мне серебристую нить Из стихов, что блестят на окошке, По угрюмым просёлкам водить…
Вёл её вьюгой кошачьей, Котяры плакали где-то: Будто напевы апачей Во глубине континента. Вьюга была настоящей, - В валенки била обрезом. Плыли дорогою спящей В мой уголок полонезом. Вдарил, как водится, плотный Рок, от которого в аут. На стенке висел коронный Пеле и другой андеграунд. Упала в кровать голубка, Как будто на воз сирени… …И пили вино из кубка. И цветомузыки пели!
В сторонке, как пароходы, Стояли мы пацанами. Нам танцевать не охота… Делали вид. Созерцали! Мимо скользили корветы, Лодочки и бригантины: Танечки, Олечки, Светы И две косы Валентины… Жгли мы их, жгли фонарями,- Глазами горящих прерий. А нам бы парить орлами И камнем упасть в галеры, Чтобы остаться рабами У этих русалок нежных… …Были мы парни с усами На пароходах безгрешных.
Меня не тянет к тебе, Опять врачует кабак. И нет победы в борьбе,- Планида моя – табак. Утром всё было ништяк, Но пара обидных фраз… И вот, продаю за пятак Свой потускневший анфас. Глотаю всякую дрянь – Жижку с названьем слюна. И песня, про местную пьянь – Видно, была про меня. Её я, ох! не любил, Но от судьбы не уйдёшь. Найти бы среди кутил Финский решительный нож!
На берёзе капли лета, На берёзе капли солнца. Под берёзой мало света, Как в задёрнутом оконце. По стволу крадутся тени – Эти ласковые пряди… Чьи-то тихие колени Оголяют палисады. На скамеечках кудрявых Под гитарные частоты Они весело, коряво Улетают в хороводы. Когда выкатится нота Из гитары-арбалета, Запоют родное что-то, Загулявшие поэты. И тогда, по воле этой Заискрят, как батарейки, Те сердца, что притаились На берёзовой скамейке.
Гимнастику мне делать лень, Гимнастику мне делать надо: Кидаю гирю, жму гантель, Кидаю, но не до упаду. Прессок подкачиваю вдруг, Прессок-конёк – участок слабый, Но он не ожиревший друг, Не симпатичный, как у бабы. Рвану разок, рвану другой – Скриплю, как ржавая телега. Не потому ль я нынче злой И мне, признаться, не до смеха. Когда-нибудь настанет миг: Пресссок остынет, сердце следом, Когда мне скажут: ты старик!.. ...А я уж год гуляю дедом.
Мы были юны и беспечны: Кресты, жиганы, фонари… Кумиры наши – Элвис Пресли, Пеле и лунные битлы. Глотал завод, жевал нас, плавил. Манил тюремный коридор! Пределом удалых мечтаний Был явский молодой мотор. Картишки! Вместо книг всосали… Всё было ясно и без них, Что мы идём в такие дали: Их Маркс давно умом постиг. Живут приданья на посёлке, Тоскует бывшая шпана… …А Ленин на весёлой ёлке Бил в голубые купола, Когда мой друг сдавал «козла».
1975
